evgen_gavroche: (я)
Всегда правители Северо-востока - Андрей Боголюбский, Всеволод Большое Гнездо, Александр Невский, Иван Калита, Симеон Гордый, Василий Темный - хотели подмять Новгород, который, как пишет Л. Гумилев, «устойчиво сохранял свои западнические симпатии». Особо примечателен в этом ряду достаточно успешный антиновгородский поход Василия Темного (1456 г.), продиктованный прежде всего стремлением Москвы ликвидировать Новгород как альтернативный центр собирания русских земель. Уничтожить же Новгородскую цивилизацию, эту жемчужину Северной Европы, украшение Ганзейского союза, довелось его сыну, трусоватому, по-азиатски жестокому и хитрому Ивану Васильевичу III.

Итак, в 1471 году Иван III совершил свой первый поход против независимого государства и предал Новгородскую землю геноциду, приказав «убивать без разбора старых и малых» (Костомаров). Как отмечает Н. Карамзин, «Москвитяне изъявляли остервенение неописанное...». По подлой традиции под одними хоругвями с москвичами шла татарская конница, уже видевшая в Иване нового хана (кстати, на время похода великий князь поручил Москву своим сыновьям Ивану и Андрею, а также татарскому царевичу Муртазе, бывшему у него на службе; позднее, в 1518 году, сын Ивана, Василий, при приближении к Москве войск крымского хана, уехал из столицы, оставив ее на своего зятя, татарского царевича Петра). Разбив новгородский отряд у Коростыня, москвичи резали пленным новгородцам носы и губы и, изувеченных, отпускали в Новгород - для устрашения (татарская школа!). Решающая битва состоялась 14 июля 1471 года на реке Шелони. Московские летописцы утверждают, что рати Новгорода сразу же в беспорядке побежали; новгородский же летописец, напротив, «говорит, что соотечественники его бились мужественно и принудили москвитян отступить, но что татарская конница, быв в засаде, нечаянным нападением расстроила первых и решила дело» (Карамзин). Был заключен выгодный для Москвы договор, но само это говорит о том, что Новгород даже теперь все еще оставался государством. В результате этой войны «Новгородская земля была так разорена и обезлюдела, как еще не бывало никогда во время прошлых войн с великими князьями» (Костомаров). Более того: Иван Васильевич превзошел в данном случае самого Батыя, который при жизни так и не добрался до Новгородчины. Но зато дотянулся теперь, из могилы, рукой великого князя московского.
Read more... )

Алексей Широпаев

evgen_gavroche: (я)

Памяти Валерии Новодворской

Знаете, есть такое расхожее выражение: безвременная кончина.

В отношении не столь давней смерти Валерии Ильиничны Новодворской оно буквально.

Именно сейчас, в пору ускоренной фашизации сверху, голос Новодворской был бы нужен, как никогда. На фоне почти повального, чумного конформизма российских «властителей дум» и «мастеров культуры» его, этого голоса, как сказал поэт, «фатально не хватает».

Его не хватает мне лично.

Новодворская знала: сейчас у власти те, кто допрашивал её в КГБ, кто измывался над нею в «психушке». «Гэбульники», как она их уничтожающе-нежно называла.

Она спокойно и даже весело смотрела в глаза этой власти. И эта всемогущая, бандитски-брутальная власть её побаивалась. Новодворская была живой, активно-действующей легендой того, героического диссидентства. Последним великим романтиком русской свободы, живущим в России (есть ещё Владимир Буковский, слава Богу, но он в Англии). Неформальный статус Валерии Ильиничны, помноженный на абсолютное презрение к собственной смерти, был таков, что с Новодворской нельзя было ничего сделать. Властям оставалось только выслушивать её.

Новодворская — это воительница нордического либерализма. Её вдохновляла древняя скандинавская демократия. Именно вот эту «скандинавскую прививку свободы» она чутко различала и ценила в Руси, в русской культуре. Она любила древние русские республики — Псков, Новгород, любила непокорность Твери и Рязани, всё то, что противостояло московскому превращению «ордынской традиции» кнута в «национальную особенность». В самой натуре Новодворской были несгибаемость и воинственность, как у Марфы Посадницы — последнего «президента» Новгородской республики.

Новодворская исповедовала, что изначально Русь идёт от корня свободы, и искренне удивлялась т. н. «русским националистам», которые в своём стремлении «к корням» обращаются к позднейшей, московской традиции рабства и деспотизма. Вот уж воистину, как писал Алексей Константинович Толстой, «наглотавшись татарщины вcласть, вы Русью её назовёте». Новодворская-историк делала великое дело: она вслед за А.К. Толстым отстаивала европейское происхождение Руси, подвижнически возделывала именно русскую традицию свободы. Либерализм Новодворской — абсолютно «почвенный». В самой её фамилии слышен дальний новгородский раскат. Она и Путин, упоминающий татарофила, «византиста» и реакционера Константина Леонтьева — это было живое, наглядное, непримиримое противостояние двух русских культурно-политических традиций.

Новодворскую невозможно было купить. С нею нельзя было договориться. Она не хотела играть «по правилам», и это быстро поняли наши гнусные телешаманы, отсёкшие её от телетрибуны. Даже с Солженицыным власть как-то договаривалась, навещая его на дому. В квартире Новодворской Путина представить невозможно. В мировоззрении Солженицына было много прорех, сквозь которые, бывало, просачивалась ордынско-московская дрянь (вспомним позицию А.И. по Украине). Солженицын умер в самый канун российско-грузинской войны, но честное слово, трудно сказать, какую позицию он занял бы в том августе 2008-го. Осудил бы он путинских «заглотчиков», как когда-то — брежневских? Была ли в нём «скандинавская прививка свободы» или в А.И. слишком много «московского»? Вопрос сложный. Тут не место его решать.

С Новодворской же всё ясно и тогда, и теперь. Она — это снежная чистота идеи свободы. О её нордический либерализм, как о балтийскую скалу, разбивается слякоть пошлого, гнилостного, имперского патриотизма, вновь затопившего наши бедные плоские равнины. Она открыто называла Путина «чекистской шкурой», горячо приветствовала Майдан и высоко оценивала новую украинскую власть. Она полагала, что Украина «сохранила идеалы Киевской Руси, которая была первой в Европе по экономическому и политическому потенциалу». Она считала «присоединение Крыма» аншлюсом и возможным прологом Третьей мировой. Она предсказала, что вслед за Крымом Кремль развяжет войну на востоке Украины, в ходе которой украинская армия будет сражаться не столько за целостность своей страны, сколько за то, чтобы Украина просто выжила. И не ошиблась.

Как истинный либерал, Новодворская не боялась быть в меньшинстве. И даже в одиночестве. «Скандинавская прививка свободы» сочеталась в ней с христианским бесстрашием противостояния машине «мира сего». В Новодворской было что-то юродивое, заставлявшее многих стыдиться «бабы Леры». Её люто ненавидели, высмеивали, оскорбляли. Многие считали дурным тоном цитировать её всегда блестящие, точные, как удар молнии, тексты. Что ж, святые всегда неудобны. Новодворская — это как раз особый род святости. Политической святости. Либерализм Новодворской в чём-то сродни ярому исповедничеству боярыни Морозовой.

На радость властям, бесчисленным патриотам и даже некоторым «демократам» умолкла набатная нота русской демократии. Именем Новодворской не назовут какую-нибудь бывшую Большую коммунистическую улицу. Ибо Новодворская абсолютно антисистемна. Её имя постараются укатать в забвение. Она была к этому готова, поскольку знала, что принадлежит к альтернативной, почти подпольной русской традиции — к традиции крамолы, грозного вечевого гула, ушкуйного посвиста и драконовидных кораблей. Т.е. к чисто РУССКОЙ традиции, за верность которой «русские патриоты» постоянно обвиняли Новодворскую в «русофобии».

Но есть те, кто понял Валерию Новодворскую и не забудет её никогда. Те, в ком живёт «скандинавская прививка свободы» как гарантия от имперско-шовинистической чумы, от поветрия верноподданичества, от сладострастного поноса рабства, которым сейчас истекает Россия. Новодворская всегда останется нашим гордым новгородским норд-вестом, пронзающим «низовскую» евразийскую серь; он пробегает весёлым, пробуждающим ознобом по шири неподвижных сонных рек и по тихим, боязливым зелёным речушкам. Лера — так зовут ветер вольности, парусов и Европы, обнажающий тревожную белёсую изнанку наших осин, берёз и ракит.
Алексей Широпаев
evgen_gavroche: (я)
Накануне «Дня России» я хотел бы напомнить о том, как этот праздник назывался в народе изначально. Для простоты и ясности сути он назывался «День независимости». У одних это вызывало злобную иронию, у других – надежду на новую историю.

Это название, родившееся в обществе, подразумевало независимость Российской федерации от советской (а, возможно, и шире – от исторической) империи. Россия мыслилась ельцинскими демократами как одна из республик Советского Союза, которая наряду с Прибалтикой, Украиной, Грузией и т.д. имеет право на суверенитет, независимость и новую, неимперскую историю.

Конечно, очевидна упрощенность такого взгляда. Но тогда он был необходимым и продуктивным этапом преодоления имперского сознания, изживания имперской исторической «кармы». Уже вскоре демократическая мысль пришла к пониманию, что Россия это не просто одна из республик СССР, это уменьшенный формат СССР, уменьшенная империя, усеченная Россия в широком историческом смысле (Россия-империя). Пришло осознание необходимости коренной перестройки самой Российской федерации с целью преобразования ее именно в федерацию по сути, а не по вывеске, т.е. в договорной союз равноправных субъектов. Отсюда и известный призыв Б.Н. брать суверенитета столько, «сколько проглотите». Отсюда же и идеи раннего Ельцина об образовании в составе Российской федерации семи русских республик, что должно было решить проблему субъектности русского народа и вытащить русских из ущербного состояния «имперской нации».

Однако на этом этапе Ельцин запнулся. Он явно испугался перспектив новой, неимперской истории, решив остаться в привычной прежней парадигме, которая к тому же обеспечивала ему «красивое» положение очередного кремлевского царя. С этого момента стал неизбежен путь Б.Н. к дикой колониальной войне за новое усмирение и удержание Северного Кавказа – совершенно бессмысленной с точки зрения подлинных интересов русских (да и не только) регионов России.

Соответственно, стал неизбежен и Путин с его неосоветской реставрацией и имперским реваншизмом, который увенчался войнами с Грузией и Украиной. Сегодня «День России», отмечаемый в подчеркнуто великодержавном стиле, вытеснил смыслы изначального «Дня независимости». Гротескный символ нынешнего праздника – площадь Свободной России у Белого дома, теперь обнесенная высоченной решеткой и КПП (еще и великодержавник Столыпин в придачу там же). Однако антиимперское зерно того, изначального праздника все же сохраняется. Его хранят и взращивают те, кто выступает за построение подлинной – равноправной и договорной – федерации, в которой станет реальностью День независимости от империи.
Алексей Широпаев
evgen_gavroche: (я)

Иван Грозный – фигура матричная. Именно он предопределил «наше все»: тип государства, характер его взаимоотношений с народом, с внешним миром и даже «с Богом». Если и можно говорить об «отце-основателе» России, заложившем все ее культурно-государственные параметры, то это, конечно, Иван Грозный. Спор о Грозном – это спор о самой России, о ее ценностях и смыслах. Это спор о нашем прошлом, настоящем и, главное, будущем.

Чтобы, лучше понять Грозного, надо рассмотреть, наследником кого и чего он выступал в качестве носителя власти. Грозный наследовал Москву – чтобы стать ее квинтэссенцией и знаменем. Что же такое Москва? Почему она стала «собирательницей русских земель»? Да потому что пользовалась своим исключительным политическим положением, которое пожаловала ей Орда. Москва выполняла грязную работуоккупационной ордынской комендатуры на русских землях. При этом, опираясь на Орду, Москва упорно, без спешки, подминала под себя другие русские государства, насаждая на Руси совершенно невиданные досель порядки – те самые, что московские князья усваивали в ханской ставке. Когда Сарай ослабел, Москва заняла его место в качестве нового центра власти. Это и стало началом России.   

Весьма важная деталь, красноречиво говорящая о положении Москвы в период ее становления и об отношении к ней остальной Руси. Л.Н. Гумилев признает: «Оппозиция Москве четко зафиксирована и в литературных памятниках. Так, В.Л. Комарович, рассматривая Китежскую легенду, показал, что слово “татары” использовалось в ней в качестве цензурной зашифровки. Под “татарами” в легенде подразумевалась… Москва, которая, захватывая город за городом, устанавливала в них новые порядки, очень неприятные для ревнителей старины». Такой взгляд на Китежскую легенду помогает осознать еще и вот что. В глазах новгородцев, тверичей, рязанцев, суздальцев московские коллаборационисты, постоянно давившие своих вместе с Ордой, были политически неотличимы от татар, как говорится, до степени смешения. Вся Русь помнила, как Юрий Московский и его брат Иван Калита в союзе с татарами опустошали тверские земли, Рязань, Смоленск… 

Итак, активное становление российской государственности, начавшееся в конце XV века при Иване Третьем, деде Ивана Грозного – это, по существу, проекция прежней политики Москвы как ордынской оккупационной комендатуры. Суть этой политики – насаждение на Руси принципиально нового цивилизационного типа, основанного на восточном деспотизме и антизападничестве. Именно эти главные составляющие легли в основу российской государственности, предопределив ее дальнейший генезис. В свете сказанного становится понятной суть конфликта Москвы с демократическим Новгородом. Это не конфликт центра с «сепаратистами», это конфликт разных цивилизаций – российской и русской.

Москва захватила и оккупировала Русь – вот отправная точка осознания происхождения российского государства и понятия Россия. А также отправная точка понимания феномена Ивана Грозного. Лишь осознав политику Грозного как последовательную политику оккупанта можно разгадать «тайну» этого властителя. Лишь вникнув в природу российского государства как государства-оккупанта, типологически неизменного в течение веков, можно понять, где мы живем, и что с нами происходит.

Эпоха Грозного – это эпоха окончательного, можно сказать, большевистского подавления Руси Россией. Московское царство, эта громадная оккупационная комендатура, радикально выступила против остатков ненавистной «старины». Цель политики царя Ивана: окончательно сделать «ордынскую традицию традицией внутренней», «национальной особенностью» (В. Новодворская). Грозный решил, по выражению Ю. Афанасьева, раз и навсегда «соскоблить по живому» с русской земли остатки домонгольского европейского уклада вместе с его носителями. Для этого требовался специальный, небывалый еще аппарат террора и подавления – предтеча ЧК. Им и стала опричнина (1565 г.). Никакой «загадки» в ее появлении нет. Опричнина – прямое порождение оккупационной сущности феномена Москвы.

Суть раздела страны на опричнину и земщину становится ясной, если вспомнить слова Н. Костомарова о том, что земщина «представляла собой как бы чужую покоренную страну». Более того: сразу после раздела страны на указанные части Грозный взял с земщины «контрибуцию» в размере 100 тысяч рублей – на опричные нужды. Историк В.Б. Кобрин пишет: «Чтобы представить себе, что означала в XVI веке эта сумма, можно вспомнить, что село с несколькими деревнями продавали за 100 - 200 рублей. Вклада в монастырь в 50 рублей было достаточно, чтобы вкладчика и его родных поминали ежедневно до тех пор, пока “бог велит сей святой обители стояти”. За 5 - 6 рублей можно было купить шубу на куньем меху. Годовой оклад денежного жалованья служившего при дворе человека невысокого ранга равнялся 5 -10 рублям, а 400 рублей - это был самый высокий боярский оклад. Таким образом, 100 тысяч рублей составляли гигантскую по тем временам сумму. Естественно, платили деньги крестьяне и посадские люди; эти средства буквально выколачивали из них». Как  видим не только Петр Первый и товарищ Сталин выколачивали из крестьянства ресурсы на «модернизацию»…

Типологически опричник – это новый вариант ханского баскака на русской земле. Да и сам царь – это типологически хан. Причем Иван Грозный в полемике с Западом открыто обосновывал легитимность своего титула преемственностью с ордынскими «царями», как именовали на Руси ханов. Кстати, по матери, Елене Глинской, Грозный, как известно, был потомком Мамая – очевидно, это дало повод Стефану Баторию упрекать Ивана в том, что тот «кровью своею породнился с басурманами»…

Read more... )


Внизу: кадр из к/ф "Царь".


evgen_gavroche: (я)
Вы помните, с чего всё начиналось? Путин начинался со второй чеченской войны. Эта война, вкупе с прогремевшими в Москве и Волгодонске взрывами, стала инструментом прихода Путина к власти. Вспомним, что она пробудила, эта война. Она пробудила имперский национализм и шовинизм, представление об империи как о безусловной ценности. Именно на гребне таких настроений пришёл к власти Путин. Надо ли удивляться, что спустя пятнадцать лет всё кончилось войной с Украиной, аннексией Крыма и безумием противостояния с Западом?

Я скажу ещё проще, жёстче и понятней: Путин пришёл к власти на патриотизме. Именно при помощи патриотизма Путин смог повернуть страну в прошлое. Именно на массовом патриотизме Путин основал свою кланово-воровскую систему, одержимую наживой, потерявшую чувство реальности и возмечтавшую об имперском реванше. И данное обстоятельство многое говорит о природе этого патриотизма.

Путин и путинизм наилучшим образом иллюстрируют слова Льва Николаевича Толстого:

Патриотизм в самом простом, ясном и несомненном значении своем есть не что иное для правителей, как орудие для достижения властолюбивых и корыстных целей, а для управляемых — отречение от человеческого достоинства, разума, совести и рабское подчинение себя тем, кто во власти. Так он и проповедуется везде, где проповедуется патриотизм.

Эти слова имеют прямое отношение прежде всего к России. В других, цивилизованных, странах официозный патриотизм облагорожен гуманизмом и демократическими традициями; в противовес ему существует сильное гражданское общество, самоуправление, укоренённые, прочные представления о ценности личности и её автономии, о правах человека. Именно в России (ну не считая, конечно, Китая и Северной Кореи) госпатриотизм имеет особо опасный, пещерный характер.

Чем благословлялся и оправдывался захват Крыма? Патриотизмом. Чем благословлялся и оправдывался угар «Новороссии»? Патриотизмом. Благодаря чему рос рейтинг Путина, укреплялась коррупционно-паразитарная власть его клана? Благодаря чему этот клан мог богатеть, сколачивать состояния? Благодаря примитивному, одноклеточному патриотизму большинства, пробуждённому чувству «гордости» за Россию, которая усилиями Путина «встаёт с колен».

Я скажу даже проще, чем Толстой: патриотизм — это довольно примитивный, но мощный инструмент, при помощи которого «элита» управляет «быдлом» в своих интересах. Патриотизм в своей сути лжив, циничен и двуличен. Взять опять же нынешнюю Россию. Дочь Путина свободно ездит по всему миру. В кругу её общения — голландцы, немцы, итальянцы, канадцы, англичане, шведы. Она ценит западную культуру, не стесняется иметь среди знакомых представителей сексменьшинств. В общем, нормальный стиль жизни современного человека. Но для основной части населения своей страны, для массового внутреннего пользования Путин выдвигает совсем иные «ценности»: неприязнь и даже ненависть к Западу, «православное» мракобесие, шовинизм и гомофобию — эдакий забористый, сивушно-вонючий патриотический «коктейль» для «быдла». Оно и понятно: дочку Путин любит, а мы для него — всего лишь объект властвования, «стадо», которое «должно резать или стричь».

Патриотизм воняет оружейной сталью и казармой, он закодирован на производство и воспроизводство пушечного мяса. Он оснащён красивыми словесами, целой культурой, призванной принарядить, приукрасить этого динозавра. На него работают, им кормятся художники, писатели, журналисты, музыканты, актёры, наконец, попы, сии наиболее опасные слуги государства, эксплуатирующие самый чувствительный аспект нашей личности: человеческий страх перед смертью. Попы театрально отпевают «павших за Отечество», благословляя государство на новые войны, на новые убийства, тем самым зарабатывая у властей новые храмы, поддержку, положение.

Август-91-го был погублен не отсутствием люстрации, не сохранением КГБ, а содержимым массовых мозгов, прежде всего — русским патриотизмом. Имперская власть всегда обращалась к русскому патриотизму, как к палочке-выручалочке. Так было во время Первой русской революции, когда власть противопоставила освободительному движению Чёрную Сотню. Так было во время перестройки, когда демократам противопоставлялись патриоты — от «Памяти» до «Нашего современника». Сейчас эту схему использует путинская реакция, противопоставляя большинство возможному «Майдану». Русский патриотизм — всегда охранительный, консервативный, всегда государственнический и милитаристский, всегда ориентирован на сильную власть, на царя; так он заряжен исторически. Таким он создавался правящим классом крепостников для мужиков, одетых в солдатскую форму. Так было при переходе Суворова через Альпы, во времена Бородино. Таким русский патриотизм перешёл от царей к Сталину, а от него — к Путину.

Русский (он же государственный) патриотизм — вещь удивительно стойкая и при этом, как уже сказано, реакционная, поскольку зиждется на имперских ценностях, на имперской концепции истории, на представлении о России как империи. Человек может считать себя каким угодно либералом, европейцем, но в один прекрасный момент русский патриотизм развернёт его против независимой Украины, Грузии, Прибалтики, сделает «крымнашистом», сторонником «новороссии», ненавистником «гейропы». В парадигме русского патриотизма не только Крым — «наш», но и Киев — «наш», а ещё также и Таллинн, Рига, Вильнюс. Русский патриотизм весь пронизан фантомными болями Российской империи и СССР. Его гримаса — гримаса ненависти и боли.

Нейтрализовать матрицу русского патриотизма могла бы реформа Российской федерации, предложенная Ельциным в начале 90-х: она предполагала, в дополнение к уже существующим национально-государственным образованиям, создание в составе РФ семи русских республик (Дальний Восток, Сибирь, Урал, Поволжье, Центральная Россия, Южная Россия, Русский Север). Регионализация русского народа вызвала бы распад «большого», общегосударственного русского патриотизма и зарождение патриотизма альтернативного, регионального: неагрессивного, свободного от имперской «кармы», основанного на демократии и местном самоуправлении. Следовало пробудить в русских вкус к региональной идентичности и региональным брендам. Таким образом, весьма опасный фактор политической реакции был бы нейтрализован. Вырвать у патриотизма имперские клыки — вот что требовалось. Но увы, увы: ельцинские демократы недопоняли, что первоочерёдной, главной является революция сознания, революция ценностей и смыслов, а уж потом — революция политическая и экономическая. Все буржуазные революции Запада происходили именно в такой последовательности: сначала менялось представление о личности, о её достоинстве, о мире, а уж затем менялся сам мир.

Конечно, путинизм сильно укрепил, активизировал мифологию имперского русского патриотизма. Однако не исключено, что под воздействием возможных социально-политических кризисов она снова, как в начале 90-х, даст трещины. И тогда идеи перестройки федерации, идеи переформатирования патриотизма на региональной основе могут оказаться востребованными. Несомненно, что перемены начнутся с трансформации массового сознания, с распада прежних мифов, стереотипов и архетипов. Именно это и будет признаком начала буржуазно-демократической революции: прежние ценности как бы зависнут в воздухе и начнут в нём растворяться.

Новая русская личность, невосприимчивая к имперским бредням, ко всему феодально-имперскому, тоталитарному наследию — именно она должна стать гарантом революции, гарантом глубины и необратимости перемен. Революция Достоинства — такое название получила победа киевского Майдана; вот и у нас всё начнётся только с пробуждения достоинства, с изменений этического плана, с отказа от хамской имперской гордыни, ложных обид на соседей, дикарского культа силы. От официозного, «федерального», зоологического патриотизма, окутанного «православными» воскуреньями. Вот когда от него начнёт тошнить — пусть не всех, но хотя бы многих — тогда и появится надежда. Надежда на гуманистическую Революцию Достоинства, предполагающую освобождение от пещерного наследия и прорыв в современный мир.
evgen_gavroche: (я)

Кадыров, конечно, понимает, что Путин, сей "крутой мен", сидит у него на кукане. Этот кукан - угроза третьей чеченской в...

Опубликовано Широпаевом Алексеем 22 января 2016 г.
evgen_gavroche: (я)


Бывший идеолог крайне правых – о разочаровании в империи, монархии и православном фундаментализме

И

з справки в "Википедии" читатель узнает, что Алексей Алексеевич Широпаев идеолог крайне правого движения, русский националист, монархист, неоязычник, имперец, антисемит, автор газеты "Завтра". После некоторых колебаний я решил пригласить Алексея Широпаева в студию Радио Свобода, чтобы поговорить о том, что происходит в лагере радикальных русских националистов, но сразу выяснил, что его взгляды значительно изменились.

Алексей Широпаев в программе "Культурный дневник"
evgen_gavroche: (я)


(Выступление на Общероссийском гражданском форуме, на семинаре «Гражданская нация: нужна ли России и возможна ли в ней?», 22 ноября 2015 года, Москва)

Вопрос чрезвычайно непростой и запутанный — исторически. Во-первых, начнем с того, что гражданская нация — это образование неэтническое, а Россия представляет собой конгломерат этносов, причем этносов (и в этом наше ключевое отличие, скажем, от Франции и США), обладающих своими национально-государственными образованиями (кроме русских, но это уже отдельная тема).

Гражданская нация предполагает, как известно, наличие не только общей территории, общего языка, но и общих ценностей, смыслов. Мы знаем, что СССР, состоявший из национальных республик, пытался создать нечто вроде гражданской нации — советский народ. И мы знаем, чем это закончилось — несмотря на то, что СССР обладал наднациональными ценностями и смыслами. А чем, спрашивается, какими объединяющими ценностями располагает нынешняя Россия?

Она представляет собой продолжение СССР (структурно, по устройству) и в чем-то стремится подражать России императорской, но при этом у нее нет ни настоящих советских смыслов, ни царской династии (которая также была наднациональным , объединяющим фактором). РПЦ, претендующая на роль государственной церкви, вряд ли способна объединить страну, где 20% населения составляют мусульмане. Шовинизм и ненависть к Украине и Западу — это опять-таки не та основа, на которой можно было бы построить нормальную, здоровую гражданскую нацию. На этой основе возможно разбудить только агрессивно-имперского монстра, что мы и видим сегодня.

Нормальная, здоровая гражданская нация может сформироваться только на основе идеи России как светской демократической федерации. Только такая Россия смогла бы стать Россией для всех: русских и нерусских, верующих и неверующих. Вот условия и предпосылки для возникновения российской гражданской нации. Но возникают вопросы.

Как я уже сказал, гражданская нация предполагает общность не только территории и языка, но и общность ценностей, смыслов. Есть ли такие общие ценности и смыслы у населения, скажем, Центральной России и Северного Кавказа, живущего уже не столько по Конституции РФ, сколько по шариату? А как быть с разновекторными историософскими смыслами? Скажем, для государства Российского взятие Казани Иваном Грозным — один из важнейших этапов становления, а современные татарские историки оценивают это событие как оккупацию и даже как акт геноцида. Может на такой основе строиться российская гражданская нация? Вряд ли. Она и не строится, понятие «россиянин» не приживается. Нет такой самоидентификации: она насаждается сверху, но не имеет корневой системы. Российская нация не является историческим целым.

Прежде, чем строить российскую гражданскую нацию, следует договориться о ценностях и смыслах, определить цивилизационное направление. Может оказаться, что у нас совсем не одинаковые представления на этот счет. У демократической Москвы и у Грозного они точно разные — и даже 9-ое мая эти ценности не примирит и не соединит в общую судьбу. Вспомним реакцию на расстрел «Шарли» в Москве и в Грозном — вот вам и «единая российская гражданская нация». Убийство Немцова, нити которого идут известно куда — вот вам опять «единая российская гражданская нация». Да и в самом русском народе — для всех ли тот же Немцов может являться неким символом гражданской нации? Все ли в самом русском народе разделяют ценности Немцова, т.е. европейские, западные ценности? Популярность Сталина и советчины зашкаливает. Так на какой же основе мы будем строить гражданскую нацию? На основе реабилитации сталинизма? На основе любви к Путину?

Вообще в условиях 90-процентной поддержки Путина говорить о какой-либо гражданской нации странно. Хотя бы потому, что Путин уже создал свою «гражданскую нацию». Сколько у нас раньше писали, что большинство россиян выступают за отделение Северного Кавказа! А вот подула «русская весна» — и эту тему как рукой сняло! Это западник и демократ Немцов не мог увидеть общих ценностей у русских и у чеченцев, а вот Путин такие ценности нашел! И вот уже русские и чеченцы вместе воюют в Донбассе. А с ними и буряты. Это я к тому, что «гражданская нация» — это не фетиш и не самоцель. Она может возникать и на не очень хорошей основе (пример — тот же советский народ). Повторяю: гражданская нация это, прежде всего, ценности. А ценности сегодня доминируют не очень хорошие. Не дай бог, если на основе таких ценностей возникнет некая историческая общность.

Я полагаю, что в нынешней России идея гражданской нации неактуальна. Более того, она может быть и вредной формулой. В настоящих условиях она способна стать и орудием властного манипулирования населением в целях имперского единства. Мне представляется (чисто теоретически, если отрешиться от суровой и бесперспективной политической реальности), что гораздо последовательнее сейчас было бы обращаться к идее Всероссийского учредительного собрания как инструмента переучреждения Российской Федерации, перезапуска России на равноправно-договорной основе. Речь идет о подлинной, равноправной федерации, возможно, дополненной новыми субъектами (скажем, русскими республиками). Можно допустить, что в формате такой пластичной, нежесткой федерации, на основе ее субъектов, будет формироваться сообщество гражданских наций. Но сейчас это разговор абсолютно гипотетический.

Принципиально важно сознавать следующее. Россия как империя переживает с 17-го года период своего распада. Все, что мы наблюдаем с 17-го года, и особенно с 91-го — это затянувшаяся агония империи. В этом ракурсе гораздо правильнее ставить вопрос не о российской гражданской нации, а формах выхода в постимперскую историю. Разумеется, о формах мягких и цивилизованных. Надо ставить вопрос не об общероссийской гражданской нации, а о становлении гражданских наций на региональной основе. Гражданская нация Центральной России — это не утопия. А вот общероссийская гражданская нация — это утопия.

evgen_gavroche: (я)

Глава ФСБ Бортников доложил президенту Путину, что на борту А321 сработало взрывное устройство.

Встреча двух должностных лиц, несущих прямую служебную ответственность за случившееся (я просто фиксирую картинку). Президент проявил типичное чиновничье головотяпство, а главчекист — некомпетентность. По-моему, это очевидно.

Путин не знал, какие последствия может вызвать его операция в Сирии? Он бомбит ИГИЛ, запрещенный в России, а россияне продолжали летать в Египет и обратно. А Бортников не ведал о бардаке в египетских аэропортах, о степени террористической опасности?

Преступная халатность, повлекшая тяжелые последствия — так, кажется?

evgen_gavroche: (я)

В "день народного единства" я хочу сказать вот что. Путин - великий об'единитель. Он об'единил и русских, и украинцев. У...

Posted by Широпаев Алексей on 3 ноября 2015 г.
evgen_gavroche: (я)

Вообще-то забавно: аккурат в канун хэллоуина по воле великого мага Путина пионэрия восстала из склепа.Зачем? А чтобы в...

Posted by Широпаев Алексей on 30 октября 2015 г.
evgen_gavroche: (я)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] anton_klyushev в Пошляндия
Нет, не коррупция, не авторитаризм, не имперские бредни, а пошлость — вот главное содержание путинской России.




Пошло все. Пошлы благостные интонации Гундяева, пошла его сусальная софринская продукция, пошлы вереницы ругачих советских теток к «поясу Богородицы». Пошла реанимированная имперская стилистика, предельно пошла чекистская диктатура с ее претензиями на царскую осанку. Пошлы путинские притязания на вождизм и его подражания Муссолини.




Read more... )



evgen_gavroche: (я)

Подведем итоги полутора лет российско-украинской войны, развязанной Путиным. Главный ее результат: русские и украинцы де...

Posted by Широпаев Алексей on 6 октября 2015 г.

Profile

evgen_gavroche: (Default)
evgen_gavroche

December 2016

S M T W T F S
     1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 22nd, 2017 03:18 pm
Powered by Dreamwidth Studios